Европейцы не хотят воевать, и премьер Дании призвала их к «духовному перевооружению»

Премьер-министр Дании Метте Фредериксен выступила с неожиданным призывом к «духовному перевооружению» нации, что отражает глубокий кризис, с которым столкнулась постхристианская Европа. По ее словам, это не менее важно, чем наращивание военной мощи.

Такое заявление от лидера социал-демократической партии, которая исторически стремилась к ослаблению влияния церкви на общество, стало для многих сюрпризом, пишет Spectator. Однако оно прозвучало на фоне объявления о значительном увеличении военных расходов, расширении призыва и повышении боеготовности страны в ответ на растущие глобальные угрозы. Премьер-министр затронула проблему, которую многие западные лидеры предпочитают обходить стороной: нежелание молодежи воевать и умирать за свою страну.

Кризис мотивации наблюдается по всей Европе. Молодые люди не готовы жертвовать собой ни ради демократии, ни ради флага, ни тем более ради современного государства всеобщего благосостояния, которое, обеспечивая комфорт, не способно вдохновить на подвиг. Этот феномен поднимает острый вопрос: что может объединить людей в тот момент, когда привычные социальные системы начинают давать сбой?

Дания, одна из самых светских стран мира, где религия давно считается сугубо личным делом, столкнулась с последствиями вытеснения церкви из общественной жизни. Государство взяло на себя ее традиционные функции, но не смогло предложить ничего взамен духовных ценностей. Теперь же премьер-министр призывает Датскую церковь вновь стать не просто культурным институтом, а важной частью жизни нации, ее духовной и физической опорой в трудные времена.

Это признание того, что общество не может строиться исключительно на правах, услугах и комфорте. Люди не готовы умирать за налоговые схемы, но будут бороться за то, что считают священным. В то время как Дания начинает осознавать эту истину, многие другие западные страны, включая Великобританию, продолжают говорить лишь о военных угрозах и оборонных бюджетах, не затрагивая вопросы веры и смысла. Главный вопрос — осталось ли в Европе что-то, за что люди готовы отдать жизнь, — по-прежнему висит в воздухе, заключает издание Spectator.