В 2015 году на закрытой встрече Founders Fund в экологическом курорте канадской Британской Колумбии произошёл эпизод с компьютерным инженером Аланом Кеем и Питером Тилем. Среди гостей, помимо венчурных инвесторов и представителей компаний фонда, были писатель Нил Стивенсон и автор этого рассказа. За завтраком Кей рассказывал о разработке компьютерной мыши и сотрудничестве со Стивом Джобсом, когда к нему подсел Тиль.
Глава Founders Fund слушал собеседника с заметным недоверием, а затем спросил: «Who ARE you?» («Кто ВЫ такой?»). Поражённый Кей попытался перечислить свои заслуги, но понял, что без контекста они могут прозвучать неправдоподобно. В итоге создатель концепции Dynabook, прообраза современного персонального компьютера, сказал: «I’m just an old has-been» («Я всего лишь старый неудачник») — и вернулся к завтраку.
Этот случай автор вспомнил после статьи Шэрон Вайнбергер в The New York Times под заголовком «Silicon Valley Was Right From the Start» («Силиконовая долина с самого начала была права»). В тексте утверждалось, что представление о технологической индустрии как о среде, вдохновлённой контркультурой и стремлением улучшить мир, было иллюзией. По версии Вайнбергер, нынешняя борьба за огромное состояние, готовность подстраиваться под авторитарного лидера и интерес к смертоносным военным технологиям лишь показали истинную природу отрасли.
Вайнбергер также заявила, что ценности Силиконовой долины не изменились, а поменялись только её заказчики. Увлечение военными технологиями она назвала не политическим переворотом, а приспособлением к новому рынку. В таком подходе идеалы свободного выражения и демократизации, сопровождавшие развитие персональных компьютеров в 1980-е и интернета в 1990-е, выглядят лишь удобным способом продать продукцию и получить прибыль.
Автор с этой трактовкой не согласен. По его словам, с конца 1970-х новое поколение технологов, близкое к контркультуре, действительно придерживалось идеалистических взглядов, любило создавать новые вещи и не доверяло традиционным правилам бизнеса. При этом отрасль сохраняла связь с военными корнями: финансирование Министерства обороны США помогало развивать графический интерфейс, интернет и поиск Google, а гранты Darpa обеспечивали значительную часть средств для таких разработок.
Эта среда изменила не только компьютерную индустрию, но и американскую деловую культуру: до появления Apple руководители компаний почти не могли позволить себе приходить на работу без костюма. Вайнбергер признала, что автор лучше изучал технологическую культуру, однако продолжила защищать свою позицию. «We’re all products of what we grow up in», — сказала она, объяснив, что поколение эпохи мирных дивидендов воспринимало оборонные деньги иначе, поскольку рабочие места в военной сфере исчезали.
По мнению Вайнбергер, переход от производства модулей управления ракетами к компьютерам Macintosh был связан не столько с ценностями, сколько с выгодой. Возвращение технологических компаний к военным заказам она также считает результатом рыночной возможности, а не смены убеждений: «It’s not like everybody in the workforce in Silicon Valley woke up and went, like, ‘Defense is cool,’». Главным принципом отрасли она называет успех компании и стремление идти туда, где есть деньги, отмечая, что Apple не сотрудничала с военными, пока могла зарабатывать на потребительском рынке.